Delo.by,

    Комментарии 11 Май 2017 16:14

    Союз на перепутье

    Союзное государство Беларуси и России – одно из самых долгодействующих интеграционных объединений на постсоветском пространстве. Однако пришло время для его переформатирования

    Денис Лавникевич,
    специально для «Дела»

    Сегодня большинство экспертов сходятся во мнении: и существующее два десятка лет Союзное государство России и Беларуси, и совсем еще «свежий» Евразийский экономический союз нуждаются в переформатировании, а по сути – в переосмыслении. Только так можно будет повысить их экономическую эффективность. Но каким может быть это переформатирование?

    Союз нерушимый?

    В начале апреля нынешнего года многие ожидали пышных торжеств на государственном уровне, поскольку 2 апреля исполнилось 20 лет Союзному государству России и Беларуси. Сегодня это самое долгоживущее действующее интеграционное объединение на постсоветском пространстве. Не считая, конечно, СНГ, которое сейчас существует скорее на бумаге. А Союзное государство живет. Хотя и с многочисленными проблемами.

    Однако никаких торжеств не было. Вместо этого президенты двух стран встретились в Санкт-Петербурге, чтобы попытаться, наконец, распутать тот клубок проблем, из-за которого двадцатилетие Союзного государства оказалось вовсе не праздником.

    На различных конференциях, в ходе видеомостов и многочисленных личных встреч мне доводилось выслушивать от российских коллег примерно одни и те же «союзнические» претензии. И самая главная из них: почему Беларусь не присоединилась к российскому эмбарго на западные продукты? А в более «расширенной версии»: почему Беларусь вообще продолжает торговать с Европой, вместо того, чтобы тесно интегрировать свою экономику с российской?

    Удивительно, правда? К сожалению, мне уже столько раз на всевозможных форумах доводилось парировать эти претензии, что теперь я решил просто свести аргументы в единую «шпаргалку».

    1. Почему Беларусь не присоединилась к российским антисанкциям?

    По всем законам логики, с союзником надо согласовывать свои решения, а не ставить его перед фактом после совершения одностороннего действия. К тому же против нас Европа и США не вводили те санкции, на которые пришлось отвечать России. Как говорится, «это не наша война».

    2. Россия дала Беларуси кредитов на 5 млрд долларов, поэтому наша страна должна следовать в русле российской экономической политики.

    Встречно можно спросить: а на какую сумму всем остальным – не союзным странам – нынешние российские власти кредиты простили? Не более ли, чем на порядок больше? А хранение бесконечных «резервов» (суммарно на два порядка больше кредитов Беларуси) в ценных бумагах и валюте США и ЕС – не прямое кредитование их экономики? Наконец, условия, на которых Россия выдала эти кредиты, в два раза хуже условий, предлагаемых МВФ.

    3. Беларусь получает российскую нефть без пошлин и газ по самой низкой цене среди зарубежных стран.

    Государство России и Беларуси и единое конкурентное экономическое пространство вполне естественно должно подразумевать равные условия хозяйствования, включая равный доступ к энергоносителям по единым ценам. Иначе, где же здесь равная конкуренция? Но тогда почему российское руководство и многочисленные эксперты постоянно указывают на «субсидирование» Россией экономики Беларуси? Если бы белорусам, работающим на нашем едином рынке, продавали газ и нефть дешевле, чем россиянам, тогда другое дело. Но если условия хозяйствования равные и, более того, львиную долю произведенной продукции белорусские предприятия продают на российском рынке, то о каком субсидировании может идти речь? Не более чем создание условий, приближенных к равным.

    Но вернемся к переформатированию Союзного государства Беларуси и России. Ни одно интеграционное объединение не может десятилетиями существовать в неизменном виде. Возможно, время перемен пришло и для него? Еще в конце марта посол России в Республике Беларусь Александр Суриков заявил, что Союзное государство имеет много достижений, в частности, было создано около 4 млн рабочих мест. Однако, по мнению посла, теперь необходимо заложить и законодательные аспекты согласования политики, в том числе экономической, двух стран. Поэтому назрели изменения в проекте Конституционного акта Союзного государства. «Необходимо препарировать документ в новых условиях, в том числе и в условиях существования ЕАЭС: что сохранить, что развить, чем пренебречь», – сказал Суриков.

    Понятно, что задача подобного переформатирования – согласовать национальные интересы Беларуси и России в современных условиях. С одной стороны, сегодня в мире растет приоритетность национальных интересов: своего рынка, экономики и ценностей. С другой стороны, потенциал отношений между Россией и Беларусью есть, и необходимо его использовать. Эти вопросы нужно согласовать, вот только вряд ли можно сделать это быстро, поскольку пока не будет разрешен весь спектр проблем в экономических взаимоотношениях, накопившихся за 2016 год, переделывать проект Конституционного акта и тем более подписывать его – вряд ли возможно.

    А есть ли ЕАЭС?

    По большому счету, проблемы Евразийского экономического союза те же, что и у Союзного государства Беларуси и России. Просто «стаж» у этих двух интеграционных образований очень разный. Да и «стартовал» ЕАЭС, в отличие от Союзного государства, с сокращения взаимного товарооборота в первый же год на 40%.

    Может быть, поэтому все чаще приходится слышать такое мнение: на самом деле никакого единого Евразийского экономического союза нет. В каждой из столиц ЕАЭС местная элита решает собственные проблемы, и только в Москве до сих пор свято уверены, что это они «всем помогают», а потому все страны-члены Евразийского союза должны следовать указаниям из Кремля.

    Именно такая картина предстала 9 марта в ходе видеомоста Москва–Астана–Бишкек–Ереван–Минск на тему «Взаимодействие в рамках Евразийского экономического союза». Все выглядело именно так: никто из членов ЕАЭС не думает об интересах Евразийского Союза в целом, каждая из стран преследует собственные интересы, при этом возлагая заботу о поддержании единства на Москву. По сути, каждый из участвовавших в видеомосте экспертов говорил о проблемах своей страны. При этом все они расходились в оценках того, насколько реально «состоялся» или «еще не состоялся» Евразийский экономический союз.

    Конечно, главной темой обсуждения стала пикировка между Андреем Кобяковым и Дмитрием Медведевым из-за цен на газ, имевшая место 7 марта на очередном заседании Евразийского межправительственного совета. Именно она для многих экспертов стала тем толчком, который показал: ЕАЭС оказался в самом глубоком кризисе за два с небольшим года своего существования.

    Тем не менее, нужно признать: ЕАЭС уже состоялся, несмотря на падение товарооборота и прочие проблемы. Просто Союз существует еще слишком недолго, чтобы подводить какие-то итоги. А на простое падение товарооборота накладываются проблемы импортозамещения, разрыва между интересами бизнеса и гражданского общества и т.д.

    Как считает известный белорусский экономист, кандидат экономических наук Вячеслав Ярошевич, итоги переговоров внутри ЕАЭС пока подводить преждевременно:

    «Несмотря на то, что было заявлено, что интеграция уже состоялась, очевидно, что мы пока в процессе. Проблема в том, что Беларусь – единственная республика, которая сохраняет ярко выраженный производственный характер своей экономики. Поэтому наши интересы в рамках интеграции отличаются от интересов наших партнеров. Беларусь действительно заинтересована в преимуществах в ценах на энергоносители, – отмечает эксперт. – Но россияне не идут нам навстречу, выставляя совершенно неадекватные цены на газ. Как результат, в Беларуси продолжается самая сильная рецессия с начала 90-х годов».

    А вот российские эксперты видят ситуацию, разумеется, по-иному. «Среда, которая окружает Россию, – агрессивна, – считает директор Института стратегического планирования Александр Гусев. – При этом правительственная встреча в Бишкеке показала, что нет общего видения перспектив развития ЕАЭС. Тем не менее, для нас Евразийский экономический союз является приоритетом».

    Потенциал есть

    Каким же может быть «переформатирование» Евразийского экономического союза? В качестве нового плацдарма для развития двусторонних и многосторонних экономических отношений в современных реалиях внутри ЕАЭС можно предложить создание транснациональных корпораций, которые создавали бы общий конкурентоспособный продукт.

    Дело в том, что у каждого ныне независимого государства при Союзе была своя ниша в отраслях с добавленной стоимостью. Однако в результате распада страны они были утрачены, что привело к деиндустриализации. Так что промышленная интеграция сегодня – это главный магистральный механизм для того, чтобы каждая из стран отыграла свою нишу.

    Среди позитивных факторов, способствующих лучшему взаимодействию стран-членов ЕАЭС, стоит выделить единые производственные стандарты, единую инфраструктуру, общее историческое прошлое и русский язык. Негативными факторами, в свою очередь, можно назвать низкую степень инновационности, «утечку мозгов» и недоверие друг к другу части политических элит.

    Но здесь есть один принципиально важный момент. Советское наследие нужно использовать, отталкиваясь от совершенно новых принципов построения взаимоотношений – политических и экономических – внутри ЕАЭС. Если у нас не получается цивилизованно выйти из советской модели отношений, и наши внутренние структурные ограничители этому препятствуют, тогда мы начинаем постепенно сползать к пародии на то, что возникло в отношениях России и Украины. Это один вариант.

    И второй вариант, если мы в рамках ЕАЭС постепенно из личностной плоскости (отношений между главами государств) сдвигаем эти отношения в область взаимодействия через институты, то есть создаем инструменты для увеличения объемов внешней торговли стран-членов ЕАЭС, продвижения их интересов на внешних рынках через структуры евразийской интеграции. Безусловно, здесь всем придется уступать друг другу, учитывать интересы соседей.

    На пути к подписанию договора о ЕАЭС в 2014 году была проделана большая работа и действительно ощущалось серьезное движение вперед. Но сейчас нужно придумать что-то новое, некий новый проект, который бы не отменял, а дополнял достигнутое. Возможно, в транспортной сфере, энергетике, в области цифровой экономики или внешнеторговой политики.

    Например, для стран ЕАЭС возможен был бы консолидированный выход на внешние рынки. Для этого от высокопоставленных чиновников, конечно, потребуется способность сделать внешнеторговые переговоры не только инструментом снятия тарифных ограничений, но и инструментом продвижения продукции стран-участниц Союза на внешние рынки. Предположим, мы делаем свободную зону ЕАЭС с условным Сингапуром или Малайзией, открываем им серьезные рынки в какой-то интересной для них сфере, но взамен они покупают белорусские трактора или казахстанскую продукцию. Впрочем, в современном мире торговая политика не может быть ограничена вопросами исключительно «чистой» торговли. Это более широкий спектр сюжетов и разменов, которые осуществляются в рамках внешнеторговых переговоров. Однако именно «переформатирование» Евразийского экономического союза позволит его членам использовать эти сложные схемы современных мировых рынков во благо собственных экономик, а значит, и собственных граждан.

    Деловые и бизнес новости
      Добавить комментарий

      Календарь бизнес событий
      • выставки
      • презентации

      © Издательство «Дело (Восток+Запад)».

      Все права защищены.

      При использовании материалов активная индексируемая ссылка на www.delo.by обязательна.

      ISSN DELO (online) 1608-1404

      220004, Минск, пр. Победителей, 11

      email: delo@delo.by