Delo.by,

    Комментарии 15 Дек 2017 10:48

    Побочные эффекты прогресса

    В последние десятилетия человечество достигло невероятного технологического и экономического расцвета, но при этом все больше людей теряют свои рабочие места из-за повсеместной автоматизации. В будущем этот процесс будет нарастать лавинообразно

    Денис Лавникевич, специально для «Дела»

    Современная экономика меняется, и даже при относительно высоком уровне жизни сегодня пенсию нам уже никто не гарантирует. На очередном витке развития человечество удивительным образом возвращается к принципам Средневековья.

    Как сообщает газета TheSundayTimes, скорее всего, о пенсии придется забыть поколению Y, или миллениалам*, так как современная экономическая ситуация не позволит уйти на заслуженный отдых после определенного возраста.

    «Я думаю, что мы должны думать о работе не как способе получения достаточно денег для пенсионного обес­печения, но скорее работе, которая позволит нам создать нематериальные активы», — отмечает автор статьи профессор Лондонской школы бизнеса Линда Грэттон. Под нематериальными активами она понимает медицинское обслуживание, образование и навыки, которые позволят продолжать работать всю жизнь.

    В свою очередь инвестиционная компания BNYMellonсчитает, что перед миллениалами стоят «неудержимые демографические, политические и макроэкономические факторы», которые делают практически нереализуемыми попытки накопить на пенсию.

    Британский исследовательский институт InstituteforFiscalStudiesтакже не видит позитивных перспектив для поколения Y: «Они первая послевоенная (от ред. имеется в виду Вторая мировая война) группа, которая не будет получать больший доход с начала карьеры, чем их предшественники в том же возрасте».

    С другой стороны, у миллениалов появилась возможность чаще менять работу, а также быть самозанятыми или начинать собственный бизнес.

    Назад в будущее?

    Но при чем тут возвращение в Средневековье? И как оно может происходить при нашем нынешнем уровне развития цивилизации? Это больше выражается на ментальном уровне в виде апокалиптического мировоззрения, порожденного неуверенностью перед завтрашним днем, а также гипертрофированной цитатности и ссылки на авторитет. Национальное государство подменяется властью Городов и ТНК с системой вассалитета (верности компании). Такими видели первые черты наступающего Нового Средневековья известные мыслители: Умберто Эко, Зигмант Бауман и Ульрих Бек.

    Одним из первых черты нео­средневековья в мире постмодерна разглядел в начале 1990-х признанный специалист в исследовании классического Средневековья, итальянский ученый-медиевист**, философ, писатель Умберто Эко.

    Он отметил схожесть нынешнего мирового уклада с той социально-культурной ситуацией, которая сложилась к концу существования Римской империи: разваливается мощная интернациональная государственная власть; империя рушится из-за внутренних причин (чрезмерное усложнение собственной структуры), а также под натиском наседающих «варваров», которые «необязательно необразованны, но несут новые обычаи и свое видение мира», точечными ударами ослабляя политического гиганта на периферии и внедряясь в его социальную и культурную материю, подтачивая изнутри. Учитывая эту параллель, можно сказать, что сегодня мы живем в эпоху кризиса Великой Американской империи.

    Эко фиксирует и другие нео­средневековые черты в со­циально-экономической жизни. В первую очередь, это децентрализация и общий кризис центральной власти, превратившейся в фикцию, систему абстрактных принципов. Во вторую — клановые отношения, становящиеся преобладающим типом социальных взаимодействий на некогда ментально однородном пространстве модернистского Города. В третью — «вьетнамизация территории», под которой понимается прогрессирующее образование частных военных образований, призванных защищать частные интересы «сильных мира сего» (назовем их «новыми феодалами») в условиях, когда государственная власть слабеет.

    «Новые феодалы» в лице транснациональных корпораций и межгосударственных инвестиционных фондов начинают борьбу за передел мира. Причем, как замечает Эко, в нарушении обычаев, установленных либеральными государствами, «войну, в том числе экономическую, больше не объявляют, поэтому никогда не известно, находимся ли мы в состоянии войны» или еще (уже) нет. В результате практически нескрываемой деятельности и влияния «новых феодалов» под подозрением в отсутствии легитимности оказываются не только государственные структуры, но и власть, и существующие законы как таковые — они подменяются «корпоратичной этикой» и «интересами бизнеса». Ментальное пространство социума расчищается для принятия новой власти и новых законов.

    Для современности характерна средневековая ориентация на зрелищность, с тем лишь различием, что сегодня место «каменной книги» — Средневекового собора с его фресками и витражами — заняли телевизор, Голливуд и Интернет. В обеих ситуациях — классического Средневековья и постмодернистского неосредневековья — происходит иерархизация знания (и тем самым стратификация общества на основе доступа к знанию). С одной стороны, оказывается культурная элита (в пространстве которой находится место и диспутам, и полилогу), ее знания объявляются сакральными, так как доступ к этим знаниям обеспечивает высокий социальный статус «знающих». С другой стороны — шаблонно мыслящие массы, готовые и привыкшие употреблять дайджесты знаний.

    История также интерпретируется и фрагментируется; фактически, неосредневековое, как и классическое средневековое мировоззрение не предполагает действительное изучение и проникновение в прошлое. История объявляется подчеркнуто необъективной и представляется не научными трудами, а пропагандой, создающей мифические образы исторических героев и событий.

    Битва титанов

    В свою очередь, немецкий социолог Ульрих Бек рассматривает неосредневековье в контексте вызовов глобализации. По его мнению, ради создания и дальнейшего расширения глобального свободного рынка транснациональные экономические сети разрушают «старые» национальные государства, расчищая тем самым мировое социальное пространство для неограниченного потребления-производства услуг и товаров, то есть для собственного поддержания и воспроизводства. Для этого же создаются альтернативные локальные социальные структуры в виде новых государств или их объединений; впоследствии эти структуры также будут разрушены, а на их базе созданы новые — и так до бесконечности, ведь неустойчивыми, вечно «молодыми» объединениями всегда легче управлять.

    Фактически разыгрывается «битва нового типа: факторы национально-государственные versusтранснациональные»; причем правила игры теперь задают как раз надгосударственные структуры, разрушающие и сталкивающие ради реализации своих интересов национальные государства друг с другом. Так проявляется «новый феодализм», где в качестве «сеньоров» выступают инвестиционные фонды и транснациональные корпорации, а их вассалы — целые государства, воюющие уже не ради собственных выгод или гегемонии, а во имя «свободы торговли» и «глобального рынка».

    Таким образом, характерная для классического Средневековья диверсифицированная социальная структура в эпоху постмодерна лишь расширяется количественно, охватывая все человечество, глобализируется, оставаясь, по сути, тем же жестко структурированным, иерархическим, немобильным обществом, ориентиры которого задаются исключительно «сверху».

    Воссоздана и характерная для Средневековья жестко стратифицированная социально-экономическая структура, где в качестве «сословий» выступают уже не слои в рамках отдельного национального общества-государства, а целые профессии и сферы деятельности, например, те же IT-специалисты, которые буквально на наших глазах стали особой кастой «небожителей» (в том числе и в Беларуси). Другой вариант — банкиры и инвестиционные менеджеры.

    Пытаясь найти выход, немецкий социолог обозначает возможную позитивную перспективу в виде создания транснациональных государств, проводящих «многоуровневую политику в рамках наднациональных систем» с учетом интересов всех входящих в эти системы исходных наций. В качестве такого образования, способного противостоять транснациональным корпорациям, Беку видится Европейский Союз.

    Наконец, польско-британский обществовед Зигмант Бауман также отмечает глобальное противостояние между трансгосударственными экономическими структурами и сформировавшимися окончательно в эпоху модерна политическими объединениями. Де-юре государства при этом не уничтожаются; де-факто они просто исчезают как суверенные политические образования, так как «международный капитал заинтересован в слабых государствах», низведенных при этом до положения «местных полицейских участков, обеспечивающих тот минимальный порядок, который необходим бизнесу», но не порождающих опасений, что могут стать эффективным препятствием на пути свободы глобальных компаний.

    При этом национальные государства оказываются в двоякой ситуации: с одной стороны, они становятся всего лишь отдельными локальными рынками в глобальном рыночном пространстве, не обладающими реальной возможностью осуществлять свою власть на своей территории, выступать гарантом защиты интересов своих граждан. С другой стороны, они продолжают считаться гражданами государства социально ответственными за все, в том числе за безопасность и благосостояние.

    Определяя признаки нео­средневековья в структуре современной жизни, Бауман на этом не останавливается. Социальная стратификация и диверсификация, усиление и регламентация социального неравенства, по его мнению, вызваны фундаментальными изменениями менталитета. Ключевой характеристикой нашей эпохи стала тотальная неуверенность общества и индивида в себе, в окружающем мире, в будущем. Современный человек вынужден нести бремя индивидуальности, даже когда не имеет на это ни ресурсов, ни сил. В результате люди объявляются индивидами dejure, не являясь ими defacto.

    В постмодернистском мире человек сводит социальное к индивидуальному, концентрирует внимание на собственном развитии, сознательно уводя его в сторону от сферы общественного. Так люди стремятся упростить свое положение в чрезмерно сложном мире. Чтобы справиться с собственным одиночеством и неуверенностью, современный человек переносит свои смутные символические страхи на окружающий мир.

    Мы становимся свидетелями начала эпохи перемен — периода социально-экономической революции, которая окончательно изживет принципы модерна (вестернизацию, прагматизм, либерализм, свободный рынок, динамичность, прогрессивность, рационализм, акцент на личностное развитие). А на его обломках создаст «новый старый мир»: многополюсный, авторитарный, с «цеховой» структурой ограниченного рынка, подчеркнуто регрессивный и мифологемный***, с акцентом на социальную идентичность, а не личность.

    Вместо резюме

    Какой же вывод можно сделать из всех описанных концепций? Нас при любом раскладе ждут десятилетия «переходного периода», в котором ожидания граждан будут значительно и безнадежно опережать реально доступные им возможности. Подобный опыт коллективного «когнитивного диссонанса» у передовых обществ мира уже имеется. И он дважды (в конце XXвека у нас и в начале XXIвека в США) спровоцировал негативные, хотя и несопоставимые по масштабам последствия.

    Поэтому на сегодня образ будущего, в том числе и в нашей стране, это вопрос создания эффективной концепции, задача которой — обеспечить самовоспроизводство страны в грядущем. И завоевать для нее такое положение на планете, в котором ожидающие планету неизбежные перемены дадут нашему народу приемлемые стартовые возможности.

    *«Миллениалы», или «Поколение Y» — поколение родившихся после 1981 года, характеризующееся глубокой вовлеченностью в цифровые технологии. В Беларуси в это поколение принято включать родившихся с 1985 по 2000 годы.

    **Ученый-медиевист — специалист по истории Средних веков.

    ***Мифологема (от др.-греч. — сказание, предание) — термин, используемый для обозначения мифологических сюжетов, сцен, образов, характеризующихся глобальностью, универсальностью и имеющих широкое распространение в культурах народов мира.

    Деловые и бизнес новости
      Добавить комментарий

      Календарь бизнес событий
      • выставки
      • презентации

      © Издательство «Дело (Восток+Запад)».

      Все права защищены.

      При использовании материалов активная индексируемая ссылка на www.delo.by обязательна.

      ISSN DELO (online) 1608-1404

      220004, Минск, пр. Победителей, 11

      email: delo@delo.by