DELO.BY, администратор журнала "Дело"

    Комментарии 12 Июл 2013 0:00

    Разгрузка складов –наш ответ кризису?

    В мире начинается классический кризис перепроизводства. Это означает необходимость смены белорусской экономической модели

    2013 год начинался для Беларуси довольно оптимистично, а потому политики и даже некоторые экономисты всерьез полагали, что выйти на 8% прироста ВВП по итогам года нашей экономике вполне реально. Однако ситуация на мировых рынках остудила «горячие головы». В мире начинается новый кризис – на этот раз классический, который описывали теоретики марксизма много лет назад, – кризис перепроизводства. Пока он не ярко выражен, но первые признаки налицо. В этих условиях белорусская модель, основанная на увеличении валовых объемов производства, становится фактором дополнительного риска как для субъектов хозяйствования, так и для страны в целом. Попробуем, в связи с этим, задать два вопроса, которые также имеют прямое отношение к классикам коммунистической теории: кто виноват и что делать?

    Кто виноват?

    До сих пор многие спорят: есть в Беларуси рынок или нет? То, что сейчас происходит на многочисленных совещаниях, «разборах полетов» и заседаниях правительства, живо свидетельствует о бессмертии товарного фетишизма, описанного классиками экономической науки. Хотя все усилия чиновников городского, регионального и даже национального уровня брошены на «рассасывание» складских запасов предприятий, это не дает серьезных результатов. Так как, во-первых, они занимаются не своим делом, а во-вторых, сражаются не с причиной, а со следствием.

    Как известно, если бы сущность и явление совпадали, то необходимости в науке не было бы. Начало 2013 года в Беларуси полностью подтверждают правоту этого постулата. Мы так и не научились различать сущность и проявления. Усилия политиков, государственных СМИ и подконтрольных государству хозяйствующих субъектов направляются именно против «явлений», в нашем случае – на преодоление последствий классического кризиса «относительного перепроизводства». Хотя есть один плюс: кризис доказал, что рынок в нашей стране все-таки есть, и что он существует объективно, независимо от нашего о нем мнения и правительственных директив.

    Фактические результаты работы белорусской экономики за первое полугодие 2013-го оказались хуже, чем год назад. В чем же дело? В 2012-м, собравшись вместе, правительство и губернаторы сформулировали свое видение экономических перспектив. Цифры у них получились очень оптимистические – плюс 8,5% роста ВВП. Своего рода, «наш ответ мировому экономическому Чемберлену». В качестве обоснования приводился, в том числе, пример Китая с его темпами роста на 8-10% в год.

    На выходе к маю мы имели +2,5%, тогда как год назад в это же время – 3,1% прироста ВВП. Как оказалось, догнать и перегнать Китай – не удается. Да этого и не надо: ведь ВВП Китая в расчете на 1 человека имеет очень низкую стартовую базу. Как если бы кто-то начинал дистанцию с полпути, а китайский «бегун» – с «низкого» старта. Добавьте сюда колоссальный внутренний рынок – 1,3 млрд. потребителей!

    В условиях рынка прогнозные параметры не могут быть безусловными. Они могут быть только ориентировочными! Стимулирующими – без ЦУ и обязательств произвести столько-то тракторов, грузовиков или тонн сухого молока... Расчет этих параметров – дело не чиновников, а профессиональных маркетологов, знающих свои рынки. Но главное даже не в этом, а в общей системе экономической политики в нашей стране.

    Во-первых,сейчас идет адаптация национальной экономики к конкуренции в Едином экономическом пространстве и на глобальном мировом рынке. Конкуренция же предполагает сдержанное отношение к своим ресурсам и осторожную политику выпуска продукции. А не «план по валу» до полного истощения оборотного капитала!

    Во-вторых,в 2013 году нам следовало более гибко отнестись к системе взаимосвязей внутреннего и внешних рынков. А именно – запустить механизм выравнивания внешних и внутренних цен, а также механизм девальвации, который мог бы поддержать наших производителей. А это, в свою очередь, означает гибкую политику курсообразования.

    Но страх перед девальвацией дамокловым мечом висит над головами чиновников. Они не готовы к осуществлению по-настоящему сильной и, если хотите, мужской макроэкономической политики.  Между тем, обменный курс для малой открытой экономики – это системный драйвер. И в новых экономических условиях (я имею в виду факторы Таможенного союза и ВТО) он должен стать мобильным и важным регулятором. Например, «обмелели» потоки валюты, поступающей в страну, – автоматически увеличивается курса доллара, что является сигналом для участников рынка. Становятся более дорогими комплектующие и сырье – зачем выпускать лишние и дорожающие на глазах тракторы и МАЗы? Чтобы наши собственные аграрии переплачивали?

    Одним из последствий девальвации является удешевление местной продукции в валютном эквиваленте. В связи с этим вспоминается ситуация 15-летней давности, когда девальвация российского рубля, снизила цены на «Лады» до $2600, а на «Волги» – до $3500. В это самое время в Беларуси стартовал проект по сборке автомобилей Форд, который провалился, поскольку цены – 10-15 тыс. за автомобиль – стали неконкурентными.

    Вы думаете, что рост курса евро к доллару выгоден Евросоюзу? Наоборот – он выгоден США, продукция которых становится все более конкурентоспособной. Жесткость курса белорусского рубля при нынешней «рефлексивной» экономической ситуации – это нонсенс. Смотрите: в России в этом году экспорт упал на 5%, и курс рубля тут же на это отреагировал! Сейчас он уже не 1:30, а 1:31.8, т.е., девальвировался почти на 6%. В результате на внешних рынках российские товары стали на 6% дешевле. А импорт – дороже, включая, кстати, поставки из Беларуси...      

    Что делать?

    Предположим, что к зиме мы распродадим нынешние товарные запасы, а вот куда денем новые? Графики разгрузки складов – это камлание белорусского «розлива». Внешне – вроде бы громко и решительно, а в реальности – весь пар уходит в свисток. Но самое печальное даже не это. В нашей стране налицо – классический товарный фетишизм, когда товары становятся главным счастьем или угрозой. Особенно – для директоров и министров. Мерилом их служебного положения и расположения со стороны начальства.

    Причина перепроизводства – набор ошибок, начиная от курса на расширенный выпуск товаров, до желания как можно быстрее сделать всех богатыми (включая и себя, разумеется) за счет роста зарплаты. А ведь ситуация могла бы развиваться совсем иначе. Ладно, произошло затоваривание! И тут же – снижение цен до предельной величины их полезности, сокращение занятости, приостановка выпуска неконкурентной продукции и, наконец, точечная девальвация.

    Продукция национальных производителей сразу становится дешевле, скажем, на 10-15%, что вполне терпимо. В течение 1,5-2 лет кризиса происходит реструктуризация и обновление ассортимента выпускаемой продукции, причем, с меньшим количеством занятых. Предприятия возобновляют производство, борются за восстановление рыночных позиций. И небезуспешно! Поскольку этому помогают и более низкие цены на их продукцию. В свою очередь, реструктуризация и дорогой импорт (по причине девальвации) стимулируют создание новых производств. Создаются качественно новые рабочие места, растут доходы и сбыт новых товаров и продукции. Страна входит в стадию экономического подъема, и вот теперь 10% роста становятся не гипотетическими, а вполне достижимыми и объективными цифрами.

    Таков научный прогноз с использованием экономической теории. Теперь, с учетом особенностей нашей страны, давайте рассмотрим, что может произойти, если мы будем придерживаться прежних экономических подходов, и реагировать не на причину, а на следствие.

    Итак, правительство ставит задачу: распродать складские запасы, которые сейчас превышают средние нормативы почти в 2 раза. Теоретически – это ненужная рынку продукция! Не соответствующая сложившемуся в этот период времени спросу. Тогда: во-первых, товары будут продаваться по более низким ценам, что означает потерю доходов для производителей; во-вторых, при продаже «неликвидов» в кредит или лизинг, с оплатой процентов из бюджета, доходы получат лишь банки, причем, за деньги налогоплательщиков; в-третьих, если кредитование (или лизинговые сделки) будут финансироваться российскими банками, то заработают уже они, но никак не производители.

    И что мы имеем в сухом остатке? Во-первых, увеличение периода воспроизводства товаров и услуг, что означает рост издержек. Во-вторых, рост бюджетных расходов и снижение социальных трансфертов. В-третьих, увеличение бюджетного дефицита. И т.д и т.п. Основная суть этих процессов – кредитование экспорта и частичное кредитование на внутреннем рынке. При кредитовании экспорта иностранными (в основном, российскими) банками будет увеличиваться общая задолженность страны. Возникнут негативные факторы платежного баланса, а он сейчас и без того деформирован необходимостью ежемесячно выплачивать по внешним займам около $250 млн.

    Искусственное увеличение предложения продукции, завышение объемов ее производства приведет к тому, что процесс деформирования спроса и предложения сохранится. А предприятия, которые «вымыли» свою оборотку, покупая сырье и комплектующие, будут… брать новые кредиты для поддержания текущей деятельности.

    Строгое предупреждение правительства о недопущении социальных деформаций (вынужденных отпусков, задержек зарплаты и др.) приведет к увеличению спроса на деньги в реальном секторе экономики. Этот растущий спрос будет стимулировать высокие процентные ставки, создавать предпосылки для внутреннего долгового кризиса. Начнется сеньораж* и расширение денежной базы. Далее – переполнение каналов обращения деньгами при патовой ситуации на валютном рынке, формирование денежного дисбаланса и девальвационных ожиданий.

    Как видим, в денежной сфере и бюджетной политике курс на «складской вариант» борьбы с кризисом перепроизводства является самым мучительным и неэффективным. А новый капитал, опять же по заветам классиков, создается и увеличивается в производстве. И выход из любого капиталистического кризиса – в создании более эффективного и производительного капитала. Меду тем, некоторые наши чиновники ведут себя, как беременные курсистки, которые когда-то думали, что беременность может «сама рассосаться». И для тех, и для других – это одинаково опасное заблуждение.

    *Сеньораж (от франц. seigneuriage) – доход, получаемый от эмиссии денег.

    Деловые и бизнес новости
      Добавить комментарий

      Календарь бизнес событий
      • выставки
      • презентации

      © Издательство «Дело (Восток+Запад)».

      Все права защищены.

      При использовании материалов активная индексируемая ссылка на www.delo.by обязательна.

      ISSN DELO (online) 1608-1404

      220004, Минск, пр. Победителей, 11

      email: delo@delo.by