Delo.by,

    Комментарии 19 Янв 2018 16:52

    Цифровая реальность

    О цифровизации экономики сегодня говорят повсеместно. Но порой складывается впечатление, что «цифровая экономика» – это не более чем популярное словосочетание, смысл которого многие не понимают. В чем же их основные заблуждения?

    Денис Лавникевич, специально для «Дела»

    Четыре мифа о цифровой экономике

    Первый и главный миф: информационные технологии и цифровая экономика — это одно и то же. Но это совсем не так. Если поставить в бухгалтерию лесопилки компьютеры вместо счетов, от этого лесопилка не станет частью цифровой экономики. Этого не произойдет, даже если установить на ней западный лесопильный чудо-агрегат с компьютерным управлением, который по программе будет нарезать любые доски и почти без горбылей.

    Цифровую экономику создают бизнес-модели, при этом технологии играют роль инструмента. Например, сегодняшний таксист, которого мы вызываем телефонным звонком, может быть просто обвешан смартфонами, навигаторами и GPS-трекерами, однако он не имеет  никакого отношения к цифровой экономике. А вот Uber или «Яндекс.Такси» положили в основу своего бизнеса передовые модели взаимодействия пользователей и поставщиков услуг, которой до этого не было ни у одного из традиционных игроков рынка перевозок, поэтому эти сервисы представляют цифровую экономику.

    Второй распространенный миф — мнение, что цифровая экономика позволит одним махом преодолеть неэффективность. Здесь речь идет о базовой автоматизации. Чтобы «цифра» приносила прибыль, мало придумать инновационную бизнес-модель, основанную на современных моделях обмена информацией. Нужно (как минимум) выстроить современную систему управления процессами: автоматизировать управление ресурсами и отношения с клиентами, внедрить систему бюджетирования, оцифровать управление производством и качеством, создать системы корпоративной отчетности, запустить аналитику. Такая базовая автоматизация создает современную бизнес-среду и управленческую культуру. Без этой основы внедрение любых технологических новинок бессмысленно.

    Третий популярный миф гласит, что, по сути, цифровая экономика — это сочетание виртуальной реальности и машинного обучения. Однако не стоит несколько технологий рассматривать как универсальный рецепт для решения даже схожих бизнес-задач. Уникальность сегодняшнего перехода к «цифровой экономике» в том, что здесь нет готовых сценариев. Каждая компания и отрасль вынуждены искать свой путь, адаптируя бизнес-модели к меняющейся среде.

    Единственный заметный общий тренд для всех бизнесов сегодня — это формирование сложных цифровых платформ и бизнес-цепочек, которые объединяют множество участников, позволяя им получить доступ к огромному пулу ресурсов, клиентов или возможностей. На практике это означает, что организация должна строить свои бизнес-процессы и IТ-системы так, чтобы постепенно интегрировать в  эти процессы своих клиентов, посредников, поставщиков и т.д. То есть речь идет о формировании огромных цифровых экосистем — например, объединяющих банки и мобильных операторов, которые начинают использовать единые стандарты для формирования общего пула данных. Это позволяет им намного точнее строить профиль клиента и в итоге формировать лучшее предложение.

    И, наконец, четвертый миф, гласящий, что цифровой экономики не существует, это красивые, но пустые слова, придуманные маркетологами IT-сектора. Есть только традиционная экономика, которая за ближайшее столетие принципиально не изменится.

    На самом деле, вызванные «цифрой» изменения идут полным ходом, просто они не всегда различимы за рекламно-маркетинговой дымкой. Но в самом деле, реальные ход и сроки цифровой трансформации в конкретной отрасли спрогнозировать очень трудно. Видно только, что IT уже кардинально изменили облик логистики, масс-медиа, финансов, торговли, индустрии развлечений. Ну а большинство прочих отраслей явно уже готовится к аналогичным переменам. Судя по всему, следующей «цифровая революция» преобразит медицину.

    Что остается делать владельцам и руководителям бизнеса в этой совершенно новой ситуации? Прежде всего, поскорее избавляться от рутины, которой перегружен менеджмент. Сегодня для этого практически нет технологических ограничений: все, что может быть идентифицировано и формально описано (стандартизировано), может быть автоматизировано, это вопрос соотношения цены и востребованности для бизнеса. Если прежде наращивание конкурентоспособности базировалось на постепенном повышении эффективности и внедрении лучших отраслевых практик, то развитие цифровой экономики сегодня строится на кросс-функциональном и кросс-отраслевом трансфере технологий и бизнес-моделей. Потенциальные прорывные идеи и технологии для существующего бизнеса сегодня могут быть найдены в совершенно неожиданных сегментах экономики.

    Новые деньги для новой экономики

    Вполне логично, что одним из символов «новой экономики» стали принципиально новые цифровые деньги — впервые появившиеся в 2009 году криптовалюты. До сих пор идут споры о том, чем на самом деле является криптовалюта — финансовым инструментом, товаром, платежным средством или чем-то другим, что не вписывается в существующую классификацию активов и требует нового определения для мира современных финансов.

    Сегодня все больше государств принимают решения о регулировании цифровых валют. При этом власти одних стран трактуют криптовалюту как актив, другие — как платежное средство, третьи — как товар, а четвертые и вовсе запрещают обращение цифровых валют. К последним можно отнести Вьетнам, Ливан, Бангладеш и другие развивающиеся страны с не очень стабильными экономикой и национальной валютой. Руководство этих стран боится, что привычные инструменты денежно-кредитной политики попросту потеряют свою былую эффективность, а население отдаст предпочтение криптовалютам, если не для повседневного обмена, то по крайней мере для сохранения ценности в условиях галопирующей инфляции и отсутствия доверия к банковской системе. К слову, в Зимбабве и Венесуэле так и произошло. Соответственно, запрет криптовалют обосновывают «рисками финансовых пирамид», «высокой волатильностью» и тем, что цифровые валюты якобы используются лишь в преступных схемах.

    Однако спрос на криптовалюты высок и у жителей развитых стран, где экономика относительно стабильна, а банки внушают куда больше доверия. Причем мотивы криптоинвесторов из США, Японии или Южной Кореи не обязательно связаны лишь со спекулятивным интересом, подогреваемым крайне высокой доходностью цифровых валют по сравнению с традиционными финансовыми инструментами такими, как акции, облигации или банковские депозиты.

    Становится очевидным, что мир традиционных финансов далеко не идеален. Сейчас объем мирового рынка акций составляет $73 трлн, что примерно сопоставимо с мировым ВВП ($74 трлн).

    Здесь важно понимать, что глобальный объем денежной массы (как и деньги в каждой стране) есть в узком и в широком определении. «Узкие» деньги — это наличные (8% от всех средств). А «широкие» деньги (92% от всей массы) − это депозиты до востребования, срочные депозиты, сберегательные вклады и ценные бумаги, долговые обязательства. Все эти деньги — виртуальные, они существуют лишь в виде записей на компьютерах банков.

    Совокупный объем «денег в широком смысле» составляет $90,4 трлн, что значительно превышает мировой ВВП, а значит и потребности глобальной экономики. Что касается совокупного внешнего и внутреннего долга (то есть общей суммы обязательств перед другими странами, корпорациями и крупными частными инвесторами), то его величина составляет $215 трлн — более чем в три раза больше мирового ВВП. При этом треть совокупного долга ($70 трлн) была накоплена лишь за последние десять лет.

    Огромные долги стран и денежная масса, превышающая потребности мировой экономики,?— мелочь по сравнению с объемом глобального рынка производных финансовых инструментов или деривативов (включает фьючерсы, форварды, опционы, варранты, свопы и т. д.). Его объем составляет $544 трлн (а по некоторым оценкам — $1,2 квадриллиона). Положение мировых финансов из года в год усугубляется ростом долгов. Последние по сути и создают финансовые пирамиды, причем в огромных масштабах.

    А вот совокупная капитализация криптовалют, которые финансово неграмотные граждане любят называть пирамидами, лишь недавно превысила $200 млрд.

    Но именно криптовалюты — отличный инструмент хеджирования рисков глобальной экономической нестабильности. Потенциал роста рынка криптовалют по-прежнему огромен, особенно если сравнить его с рынком акций или, скажем, золота ($7,7 трлн).

    Так что же собой представляют криптовалюты? Как пишет Асват Дамодаран, профессор финансов Школы бизнеса Леонарда Штерна (Нью-Йорк), биткоин — не актив, а валюта. Соответственно, нельзя определить стоимость последней или инвестировать в нее, можно лишь определить цену валюты и торговать ею.

    Валюта является средством обмена, а также используется для оценки денежных потоков. Кроме того, валюта может служить средством сохранения стоимости в случае, если вы решили ее не инвестировать. Сами по себе валюты не генерируют денежные потоки и, следовательно, их внутреннюю стоимость определить нельзя.

    С другой стороны, их цены можно сопоставить с другими валютами. В долгосрочном периоде те валюты, которые более широко распространены в качестве средства обмена и которые с течением времени лучше сохраняют свою покупательную способность, растут в цене по отношению к другим валютам, не обладающими такими характеристиками. Однако в краткосрочном периоде могут доминировать и другие факторы. В частности, правительства могут влиять на валютный курс. Используя более привычный пример валют, можно увидеть, как в долгосрочном периоде (1995–2017?годы) по отношению к американской валюте растут в цене швейцарский франк и китайский юань; с другой стороны, можно отметить, как падают в цене мексиканский песо, бразильский реал, индийская рупия и британский фунт.

    Биткойн не зря получил название «цифровое золото». Аналогично «физическому» золоту, его количество ограничено, а добыча трудна и становится все тяжелее. Примерно то же самое происходит и с другими криптовалютами, появившимися позже, после биткойна. А значит, криптовалюты лишены множества недостатков классических «широких» денег, но, в отличие от золота, технологически пригодны для расчетов.

    Именно по этой причине сейчас биткойн претендует на «звание» новой глобальной цифровой валюты. При благоприятном исходе событий биткоин получит широкое признание во всем мире, что найдет отражение в большом объеме транзакций. Но сперва ему нужно стать стабильнее по отношению к другим валютам. В свою очередь, центробанки и правительства должны признать биткоин (или, по крайней мере, активно не препятствовать ему). В таком случае наконец исчезнет ореол таинственности, до сих пор окружавший биткоин, и он сможет конкурировать с фиатными валютами. Учитывая то, что заложенный в нем алгоритм ограничивает его эмиссию, высокая цена на него станет полностью оправданной.

    При таком сценарии биткоин станет хорошей альтернативой сохранения средств  для тех, кто не доверяет центробанкам, правительствам и фиатным валютам. В долгосрочной перспективе цена биткоина будет зависеть от того, насколько он хорошо выполняет функции денег. Если его будут повсеместно принимать в качестве средства обращения и курс его будет достаточно стабилен, чтобы выполнять функции средства сохранения стоимости, то цена на эту криптовалюту будет высока. Если же он станет подобен золоту, которое привлекает к себе внимание лишь в кризисные периоды, то цена его будет несколько ниже.

    Деловые и бизнес новости
      Добавить комментарий

      Календарь бизнес событий
      • выставки
      • презентации

      © Издательство «Дело (Восток+Запад)».

      Все права защищены.

      При использовании материалов активная индексируемая ссылка на www.delo.by обязательна.

      ISSN DELO (online) 1608-1404

      220004, Минск, пр. Победителей, 11

      email: delo@delo.by