Delo.by,

    Комментарии 25 Май 2015 15:23

    «Венец» интеграции

    Зачем Россия форсирует создание валютного союза

    Татьяна Маненок, специально для «Дела»

     

     

    Со времени подписания договора о создании ЕАЭС еще не прошло и года. При этом в самих документах, касающихся ЕАЭС, нет правовой нормы о введении единой валюты: есть лишь срок о создании к 2025 году наднационального финансового регулятора.

    То есть, как предполагается, Евразийский Центробанк и единая валюта в евразийском союзе могут появиться не раньше 2025 года – вслед за формированием общего финансового рынка. У чиновников Евразийской экономической комиссии (ЕЭК), кстати, было немало скепсиса в отношении этого срока: пока еще никто не анализировал сложности, связанные с разной реакцией национальных валют и экономик на внешнюю конъюнктуру и динамику сырьевых рынков.

    Однако Россия почему-то уже сейчас озаботилась проблемой создания валютного союза. Президент России Владимир Путин еще в декабре 2014 года поручил Центробанку и правительству РФ определить дальнейшие направления интеграции в валютной и финансовой сферах в рамках ЕАЭС.

    Дом с недоделками

    В самой интеграционной «тройке» в конце 2014 года стали нарастать негативные тенденции. Только за 2014 год и первые месяцы 2015-го товарооборот между странами – членами Таможенного союза (ТС) снизился на 15-16%.Однако вместо попыток ускорить развитие региональной интеграции в ЕАЭС, на что рассчитывали вошедшие в него постсоветские страны (Россия, Беларусь, Казахстан, Армения), в самом союзе обострились дезинтеграционные процессы.

    Противостояние Москвы с Западом из-за Украины повлекло за собой резкое падение курса российского рубля. Это, в свою очередь, отразилось на экономиках других стран – участниц ЕАЭС: ускорило девальвацию их национальных валют и затормозило интеграционные процессы.

    Обрушившийся российский рубль добавил немало проблем, прежде всего, Беларуси. ВВП Беларуси прямо или косвенно наполовину зависит от России. На РФ приходится от 35% до 45% общего объема белорусского экспорта и от 54% до 59% белорусского импорта. Чтобы хоть как-то защитить своего производителя в условиях обострившихся проблем, белорусское руководство даже заявило о намерении торговать с Россией не в рублях, а в долларах.

    Получается, что «тройка» в новом интеграционном объединении феноменально быстро прошла все этапы создания зоны свободной торговли, Таможенного союза и Единого экономического пространства и с начала 2015 года очутилась в ЕАЭС. Но транзитный скандал, разразившийся в ТС за считаные дни до запуска ЕАЭС, наглядно продемонстрировал шаткость конструкции, которую наспех соорудили политики, не позаботившись о прочном экономическом фундаменте.

    И официальный Минск скрывать этого не стал.

    «Сегодня наш евразийский дом – это, конечно, мощное сооружение мирового масштаба, что признают даже наши оппоненты. Но мы сдали наш дом с рядом недоделок, некоторые из них мы прямо закрепили в нашем акте приемки (то есть, в договоре о ЕАЭС) в виде переходных периодов аж до 2025 года»,– признал Премьер-министр Беларуси Андрей Кобяков.

    Телега впереди лошади

    Казалось бы, всем понятно: пока не сняты таможенные барьеры между странами-членами, не унифицированы все технологические стандарты, не создан единый рынок услуг, не работает единое антимонопольное законодательство, нет общего финансового рынка и др., то говорить о валютном союзе просто нет смысла. Зачем же ставить телегу впереди лошади?

    Тем более, что пока союзники не создали общий рынок энергоресурсов, который особенно важен для Беларуси. А с этим тоже могут быть проблемы.

    В частности, 10 марта 2015 года Коллегия ЕЭК одобрила проект Концепции общего электроэнергетического рынка, который, согласно Договору о ЕАЭС, должен быть создан к 2019 году. Белорусская сторона хотя в целом и одобрила этот документ, но считает, что создать полноценный единый энергорынок в ЕАЭС можно лишь после создания общего газового рынка. А общий рынок газа, в соответствии с договором о ЕАЭС, должен заработать после 2025 года.

    Между тем, одна из белорусских претензий к России (хотя в последнее время она публично не озвучивается) – низкие цены на газ на внутреннем рынке, что создает существенные ценовые преимущества для российских компаний и производимых ими товаров. И до разрешения этих противоречий официальный Минск, как предполагается, будет всячески стопорить создание валютного в ЕАЭС.

    Наконец, сегодня в интеграционном союзе совсем не тот фон, чтобы проталкивать инициативу скорейшего создания валютного союза.

    Несмотря на это, 10 марта этого года В. Путин вновь поручил Центробанку и правительству России до 1 сентября 2015 года определиться с вопросом интеграции в валютной сфере в ЕАЭС и изучить возможность создания в перспективе валютного союза. Спустя несколько дней, 20 марта, российский Президент на встрече с Президентами Беларуси и Казахстана почему-то вновь акцентирует внимание на этом вопросе: по его словам, «пришло время поговорить о формировании валютного союза в ЕАЭС».

    Правда, если судить по высказываниям некоторых российских чиновников, с идеей торопливого создания валютного союза в России согласны не все.Первый вице-премьер РФ Игорь Шувалов, комментируя этот вопрос, призвал с созданием валютного союза не торопиться.

    «Мы совсем недавно наблюдали, как девальвируется национальная валюта Беларуси, России, Казахстана. Теперь Армения, Киргизия будут нашими партнерами. Можем ли мы, когда еще не достигнуты параметры по инфляции, когда не достигнуты параметры по реальной стабильности национальной валюты перейти к формированию валютно-монетарного союза или нет... Здесь очень много вопросов, нельзя совершить ошибки... Не нужно торопиться»,– пояснил он.

    Член коллегии ЕЭК (министр) по экономике Тимур Сулейменов также убежден, что объективных причин для введения единой валюты в ЕАЭС сейчас нет. «Нет достаточных товарных потоков, потоков услуг, капитала, инвестиций», – заявил он.

    Свою позицию по этому вопросу неоднократно озвучивал и белорусский Президент Александр Лукашенко. По его словам, валютный союз – это венец интеграции. Но пока в ЕАЭС существует шлейф проблем, изъятий и ограничений, говорить об этом – преждевременно.

    Нетерпеливый союзник

    Европейский опыт убедительно продемонстрировал, что для создания полноценного валютного союза нужны, прежде всего, макроэкономическая и финансовая стабильность в странах-участницах.

    Между тем, недавно страны таможенной «тройки» вынуждены были девальвировать свои валюты. А обвал российского рубля, усугубивший экономическую ситуацию в странах-союзниках, показал, что эта валюта не так надежна, как казалось еще пару лет назад.

    Но Москва вряд ли перестанет форсировать создание валютного союза в ЕАЭС. Уже сейчас готовится почва для того, чтобы первые этапы валютного союза могли заработать в ближайшие 3-4 года.

    Объяснить нетерпение Москвы можно. С одной стороны, Россия, желая вернуть себе статус глобального игрока, форсирует расширение союза, а с другой, финансовое бремя интеграционного проекта для нее становится все более тяжким. Тем более, что сегодня западные санкции уже сказываются на финансовой системе России.

    Можно также предположить, что внешние финансово-экономические угрозы заставляют В. Путина форсировать сроки создания валютного союза и аргументировать это тем, что отвечать на внешние вызовы легче «работая плечом к плечу».

    Пока интеграционный союз включает Казахстан, Россию, Беларусь и Армению. В мае 2015 года, после ожидаемого присоединения к ЕАЭС Кыргызстана, нынешняя «четверка» станет «пятеркой». Скорее всего, подождать на пороге валютного союза будет предложено новым членам союза – Армении и Кыргызстану.

    Плюсы и минусы

    Эксперты, между тем, приводят свои «за» и «против» скорого введения единой валюты в ЕАЭС.

    Они отмечают, что в пользу введения единой валюты в ЕАЭС говорят потребности объединения рынков 4 стран с общим населением 173,3 млн. человек и ВВП около $2,2 трлн. Среди положительных моментов – возможное расширение внешней торговли, формирование единого рынка без изъятий и ограничений, снижение транзакционных издержек на конвертацию валюты.

    Однако габариты рынка не гарантируют ни устойчивости будущей общей валюты, ни глубины интеграции. Так, если в Беларуси на долю России приходится 48,8% от всего объема товарооборота, Казахстана – 1,5%, то в товарообороте РФ белорусская доля – лишь 4%, казахстанская – 2,7%, а в товарообороте Казахстана доля РФ – 15,8%, Беларуси – 0,6%.

    В целом объем торговли с партнерами по Таможенному союзу у Беларуси снизился за прошлый год на 4,6%, у России – на 8,9%, Казахстана – на 19,9%. С другой стороны, по данным ВТО за 2013 год, удельный вес стран ТС в международном вывозе составил менее 3%, а в импорте – около 2% (в том числе России – 2,6% и 1,6%). Учитывая прошлогодний спад, показатели вряд ли стали оптимистичнее.

    Что касается взаиморасчетов в национальных валютах, то здесь доминирует российский рубль. Однако его довольно высокий удельный вес во взаимном платежном обороте стран Таможенного союза характеризуется весьма скромным абсолютным значением в общем платежном обороте. По данным Межгосударственного банка СНГ, в Беларуси расчеты в российских рублях составляют около 1/4 внешнеторгового оборота, в России – менее 4%, а в Казахстане – менее 10%.

    Полный вариант статьи читайте в свежем номере журнала "Дело", главная тема которого "Ритейл"  

    Материалы автора:

    Задний ход

    Свой кусок «пирога». Нефтяного

    Новый курс. Инвестиционный

    На острие «иглы». Нефтяной

    Шлагбаум на пути. Товарных потоков

    На острие «иглы». Нефтяной

    Деловые и бизнес новости
      Добавить комментарий

      Календарь бизнес событий
      • выставки
      • презентации

      © Издательство «Дело (Восток+Запад)».

      Все права защищены.

      При использовании материалов активная индексируемая ссылка на www.delo.by обязательна.

      ISSN DELO (online) 1608-1404

      220004, Минск, пр. Победителей, 11

      email: delo@delo.by