Светлое будущее ... для колхозов

В конце 80-х московские публицисты в толстых литературных журналах убедительно доказывали, что колхозы и совхозы – уникальный для планеты Земля пережиток сталинизма и полный анахронизм. В прессе тогда постоянно «склоняли» насильственную коллективизацию, раскулачивание, Павлика Морозова, бесправие и нищету сельчан.

Юрий Зиссер, специально для "Дела"

Поэтому в начале 90-х после обретения независимости новоявленные правительства стран СНГ и Балтии немедленно распустили колхозы. Лишь в Беларуси этот анахронизм остался. В результате сегодня Беларусь не только обеспечивает себя продуктами питания, но и экспортирует продовольствие в страны, в свое время поторопившиеся ликвидировать колхозы и совхозы.

Белорусские продукты питания стоят на полках десятков стран мира, причем во многих государствах  их предпочитают местным или другим импортным. В Украине и России многие предприятия розничной торговли с гордостью используют табличку: «Белорусские продукты», чтобы обеспечить приток покупателей.

Купляйце беларускае?

Из отечественной статистики видно, что из белорусской промышленной продукции популярны среди покупателей лишь холодильники, чулочно-носочные изделия и нижнее белье. А вот с продуктами питания ситуация совершенно другая: на долю белорусского мороженого пришлось 97% розничных продаж, говядины, свинины и творога – 92-96%. Примерно в половине случаев белорусы покупают отечественные соки, макароны и маргарин. С хлебом все и так понятно.

Остальные же продукты питания мы предпочитаем импортные, даже при существовании белорусских аналогов. Наверное, все уже знают, что белорусские и итальянские макаронные изделия – разные продукты. Первые через пять минут после окончания варки склеиваются, вторые – нет.

Нет конкуренции импорту и среди таких промышленных товаров, как обувь,моющие средства, стиральные машины и телевизоры, то есть, позиций, где мы давно упустили былое лидерство. Речь не только о качестве, но и о неумении и даже отсутствии желания продавать.

В итоге доля импорта продовольствия  у нас составляет около 30%, а непродовольственных товаров – 70%. Кто-нибудь еще считает Беларусь страной с конкурентоспособной промышленностью, если даже сами  белорусы не покупают собственную продукцию?

Общее – значит: ничье

Возвращаясь к сельскому хозяйству, отметим, что все недостатки советской колхозно-совхозной системы у нас остались. Прежде всего – отсутствие хозяина. Что такое «общее»? Это значит: ничье. А то, что никому не принадлежит, экономически успешным быть не может. Поэтому необходима частная собственность на землю, которой у нас пока нет. Между тем инвестор не станет вкладывать деньги в хозяйство, стоящее на не принадлежащей ему земле, которую в любой день государство может отобрать и передать другому.

Впрочем, не стоит думать, что наши селяне рвутся в фермеры. Мелкие фермерские хозяйства низкорентабельны и без помощи тех же колхозов и совхозов прожить не в состоянии, арендуя у своих, по сути, конкурентов, сельхозтехнику и пользуясь другими ресурсами, например, кормами.

Те же, в свою очередь, ревнуют «отщепенцев» и при малейшей возможности ставят им палки в колеса, отказывая в помощи. Хотя трудно упрекать администрацию колхоза в том, что нужно сначала засеять или убрать свой урожай и только после этого – заботиться о чужом. А на строптивого, ищущего правды фермера, можно напустить проверку или, в конце концов, ночью сжечь его хозяйство.

Есть и технические моменты: даже при самых лучших отношениях между колхозом и фермером крупная сельхозтехника вынуждена обходить стороной фермерские наделы, ведь во многих случаях ей там развернуться физически невозможно.

Белорусское сельхозчудо

Почему же пережитки социалистических форм сельского хозяйства в экономике, несмотря на отсутствие частного интереса и невысокую производительность труда, оказались столь живучи да еще на глазах становятся одним из главных факторов конкурентоспособности страны?

Ответ прост: за счет масштабов. Например, большой колхоз, территория и штат работников которого охватывают несколько деревень, заготавливает корма скоту: все производства при этом находятся под одной крышей, а крупная сельхозтехника сосредоточена и обслуживается в едином техническом центре. В этом случае крупное хозяйство получает выгоду от экономии на масштабах и объемах. Самый мотивированный фермер против такой махины неконкурентоспособен.

Но ведь колхозно-совхозная система нерентабельна, а госдотации нашему сельскому хозяйству – миллиарды долларов в год! Сущая правда. Однако примерно такие же по масштабам дотации имеют место и в ЕС. Сельскохозяйственное производство вообще не слишком рентабельно в наших широтах. Да и зачем напрягаться по поводу производительности труда, если есть дотации!

Действует и культурный фактор: сельскохозяйственный труд в развитых странах становится все менее популярным. Люди не рвутся ни в колхоз, ни в фермеры. Все уезжают в город. Поэтому внедрение новых технологий на селе неизбежно. Но не фермеры же будут их внедрять: не окупится, да и денег у них нет.

Конец колхозам

Наше государство наконец озаботилось проблемой и согласно Указу президента от 17.07.2014 г. №349 решило до 31 декабря 2016 года закрыть все колхозы, преобразовав их в предприятия других форм собственности: хозяйственные общества или коммунальные унитарные предприятия.

При этом членов колхоза отпускают в свободное плавание без собственности: согласно указу, доля государства в новом хозяйственном обществе не может быть меньше стоимости основных фондов. Таким образом, если члены колхоза откажутся вносить в новообразованное предприятие свои кровные деньги, то оно станет государственным.

С одной стороны, колхоз принадлежит его членам, и тогда какое право государство имеет грабить колхозников, конфискуя у них собственность? С другой, размер дотаций и инвестиций государства в сельское хозяйство за 80 лет существования колхозно-совхозной системы стал настолько велик, а долги многих колхозов – астрономические, что если посчитать, то колхозники еще останутся должны государству. Видимо, поэтому и был избран «нулевой» вариант.

Однако в реальности у колхозников нет денег на покупку акций, да и не захотят они инвестировать в то, что у них могут легко отобрать. Поэтому с высокой вероятностью белорусские колхозы скоро станут государственными предприятиями, и на них продолжат трудиться вчерашние колхозники. В таком контексте можно вспомнить популярную с советских времен поговорку: «Ты мне должен, как земля колхозу».

Понятно, что разваливать существующие хозяйства никто не будет. Во-первых, большинство тружеников полей живут традиционным укладом и к серьезным и тем более спешным преобразованиям психологически не готовы. Конечно, можно легко развалить то, что есть,  но получится так, как у соседей.

Во-вторых, до тех пор, пока в ст.13 Конституции РБ написано, что «земли сельскохозяйственного назначения находятся в собственности государства», инвесторы не придут. Поэтому преобразования проводятся жестким директивным образом, следуя сразу четырем концепциям реформ из десятка разработанных институтом экономики НАН РБ.